Поэтому неудивительно, что подавляющая часть правозащитников, заполняя графу карты «денежные средства (уплата штрафа, судебных издержек и т.д.)» указала на их недостаточность и отсутствие, особенно члены ОНК. Как известно, члены ОНК не получают от государства никакого финансирования, полагаясь лишь на личные и спонсорские средства, средства коллег, занимающихся бизнесом, о чем и было сказано в карте наблюдения. У групп НПМ/ОНК существуют проблемы с транспортом. Некоторые правозащитники прямо сказали: «При посещении приходится пользоваться услугами такси, что не всегда безопасно».
Слабое финансирование создает риски уязвимости членов НПМ и ОНК со стороны криминализированных частей населения, так как ограниченность средств вынуждает снимать жилье в неблагополучных районах вблизи удаленных от крупных городов учреждений.
Группы правозащитников слабо занимаются информационной поддержкой своей деятельности. По итогам результатов карты наблюдения стало понятным, что участники НПМ/ОНК очень мало работают со средствами массовой информации, распространением данных о своей деятельности. У подавляющей части групп НПМ/ОНК (у базовой организации) в регионах нет собственного сайта. Большинство участников НПМ/ОНК редко дают интервью журналистам, некоторые еще не делали этого ни разу.
Необходимо особо отметить, что подавляющее большинство правозащитников не имеет такого нужного инструмента в их нервной и стрессовой работе, как доступ к психологу. При этом большинство из них отметило, что не нуждается в этом за ненадобностью. Впрочем, другие заявили: «К психологу не приходилось обращаться, но в случае необходимости, наверное, нужно прибегать к таким услугам из своих возможностей и средств». Таким образом, большинство правозащитников полагаются только на себя, свой дух, когда считается ниже своего достоинства и зазорным обращаться к психологу.
Участники НПМ/ОНК слабо защищены от потенциальных судебных дел против них. В карте наблюдения выяснялось, какие есть у них ресурсы защиты, есть ли, например, прямой контакт с Омбудсменом (для участников НПМ). Только лишь небольшая часть участников НПМ/ОНК признала наличие такого контакта, в том числе с Национальным центром по правам человека. Большинство же правозащитников в таких случаях полагается на помощь групп коллег-правозащитников. У подавляющей части участников НПМ/ОНК нет доступа к адвокату. Как дополнительно отмечают некоторые правозащитники: «Случаев обращения к адвокату и уплаты штрафов и судебных издержек не было, но, на мой взгляд, этот механизм не продуман. На случай если..., то средств на адвоката, судебные издержки нет. Желательно иметь доступ, но сейчас этого нет».
Согласно карте наблюдения, большинство правозащитников нуждаются в помощи консультантов, в том числе по вопросам безопасности. Как заметил один руководитель группы правозащитников: «Примерами могут служить: обучение по проблемам безопасности или по юридическим вопросам, коллективные и скоординированные действия, доступ к телефону и безопасному транспорту, налаженная связь с группами коллег-правозащитников, а также умение совладать с чувством страха и т.д.». Отмечается также, что есть необходимость каким-то образом верифицировать, проверить теоретические знания по основам безопасности. То есть существует востребованность в тренингах по техникам, методам защиты и безопасности, проводимых высококлассными специалистами. Между тем, единицы участников НПМ/ОНК могут позволить себе привлечение консультантов по обучению методам безопасности, разработке плана защиты. Тем самым, среди участников НПМ/ОНК наблюдается высокая уязвимость перед рисками угроз безопасности, повышения защищенности от них.
Законодательные ресурсы
У всех групп НПМ/ОНК есть мандат на проверку обращения с лишенными свободы лицами. Как уточняет один руководитель группы ОНК: «С правилами посещения ОНК специальных учреждений ОВД, с порядком и условиями содержания лиц в спецучреждениях ознакомлены все». Вместе с тем, более половины руководителей групп НПМ/ОНК, заполняя карту наблюдения, отметили недостаточность иммунитета и неприкосновенности, защищенности их правовых институтов. В пользу данного мнения говорят также ответы правозащитников на такие вопросы, как: «Достаточно ли имеющихся средств защиты / Считаете ли Вы, что действующее законодательство устанавливает достаточные гарантии и позволяет эффективно защитить Вас?» Более половины участников НПМ/ОНК ответили утвердительно на этот вопрос - 59 человек (56,1%). Между тем, 43 (40,9%) правозащитника так или иначе считают, что недостаточно, в том числе законодательных средств, гарантий их защиты, 15 из них указали потенциальные риски и угрозы - оговоры, клевета, провокации; «зависим от сотрудников учреждений», «иногда судебные решения необъективны», «нет утвержденной законодательной базы», «на практике не действует, что предусмотрено законодательством» и «законодательство не компенсирует психологические срывы, доставку до учреждения». Несколько участников НПМ/ОНК отметили, что необходимо принятие юридического иммунитета, страхования их жизни, особенно после случая с павлодарским членом ОНК Е. Семеновой, отстраненной от своей деятельности весьма спорным решением суда.
Для получения более полной картины приведем их высказывания: «Про защищенность членов ОНК в законе вообще ничего не сказано. Члены ОНК не защищены законодательством ни от каких санкций. Права, обязанности, формы деятельности прописаны, а ничего из того, что могло бы защищать нет. Поэтому речь надо вести не о достаточности, а о том, чтобы хоть что-то ввести. Конкретно, на законодательном уровне в настоящее время защищенности никакой нет». Есть недовольство уровнем законодательного обеспечения материальных ресурсов групп НПМ/ОНК. В карте наблюдения некоторые участники НПМ отмечали, что финансирование их деятельности лишь «частично обеспечивается законодательно». Не будем напоминать об отсутствии законодательной нормы о финансировании за счет государства работы ОНК.
Около трети групп НПМ/ОНК не имеет возможности проводить аудио/видеозапись бесед и фотографировать в учреждениях, так как в ряде случаев не разрешается пронос этих устройств. Однако, значительная часть правозащитников все же получает такую возможность, но только после разрешения учреждения. Поэтому в этом деле многое зависит от неформальных договоренностей с руководством учреждений, что неприемлемо для построения правового государства. Разумеется, по закону учреждения могут ограничивать аудио- и видеозапись посетителями. Но закрытость администрации - потенциальное поле для рисков и угроз безопасности самих учреждений, так как сокрытие нарушений неминуемо разжимает пружину недовольства содержащихся там людей. В конечном итоге от всего этого страдает безопасность всего общества, когда озлобленные освободившиеся осужденные порой изливают свою злобу, жажду справедливости на невинных людях, или становятся закоренелыми преступниками.
Общая информация о сотрудниках учреждений
Большинство сотрудников имеют высшее образование - 167 человек (75,5%). Менее четверти из них являются выпускниками средне-специальных учебных заведений - 15,3% и только 4,9% окончили лишь общеобразовательные средние школы. Причем большая часть работников закрытых учреждений является довольно опытными специалистами: 47,5% имеют стаж работы в этих организациях до 5 лет, 20,3% - от 6 до 10 лет, а 33,4% - от 10 до 20 лет.
В мониторинге, в основном, приняли участие сотрудники высокого должностного уровня, что, по идее, должно являться залогом их осведомленности относительно тематики настоящего исследования. (Следует отметить, что мониторинг не охватил Кызылординскую область ввиду занятости участников НПМ/ОНК). Итак, среди опрошенных сотрудников - 43 (19,4%) являются начальниками закрытых учреждений, 28 человек (12,6%) - заместителями руководителей. Сотрудников, относящихся к руководящему составу (начальники отделов, помощники начальников учреждений и др.), было 62 человека - 28,05%. К рядовым сотрудникам относятся 13 человек, остальные - к среднему звену.
II. Уровень компетентности в сфере безопасности и защиты
Компетентность участников НПМ/ОНК
Важное значение в системе защиты безопасности правозащитников имеет уровень их профессиональной компетентности, соответствующих знаний. По этому блоку участникам НПМ/ОНК был задан ряд вопросов. В частности, спрашивалось: «Сталкивались ли Вы с ситуацией, когда содержащиеся в учреждении лица задавали Вам вопросы, на которые Вы не можете ответить?» Подавляющее большинство правозащитников отметили, что таких случаев в их практике не было - 77 человек (73,3%). Однако 30 (28,5%) участников НПМ/ОНК сталкивались с такими ситуациями, но при этом 10 из них указали, что стараются впоследствии письменно ответить на вопрос. Здесь, на наш взгляд, важен тот момент, что они стараются это делать письменно, возможно, опасаясь каких-либо провокационных толкований их устных ответов. Очевидно, не случайно один из правозащитников прямо сказал, что в его практике задавались такого рода вопросы «с целью провокации для создания конфликтной ситуации». Необходимо отметить, что 14 правозащитников уточнили, что обычно такие вопросы относятся к узкой юридической специфике по уголовным делам осужденных и т.п.
Участники НПМ/ОНК отметили в анкете, что проходят тренинги по правам человека по разным вопросам. Большей частью опрошенных изучены вопросы безопасности и защиты правозащитников, активистов - 73 человека (69,5%). Далее по возрастающей следуют: тренинги по мониторингу пенитенциарных (44 правозащитника - 41,9%), психиатрических (25 - 23,8%) и детских (22 - 20,9%) учреждений.
В настоящее время, по известным причинам, значительную роль в системе безопасности правозащитников играет знание компьютерных программ защиты информации, переписки в интернете. Для выяснения этого обстоятельства участникам НПМ/ОНК был задан вопрос «Обладаете ли Вы навыками IT-безопасности?» Почти одна треть правозащитников (31 человек - 29,5%) отрицательно ответила на этот вопрос. Около четверти участников НПМ/ОНК выбрала вариант анкеты «да, я опытный пользователь персонального компьютера» - 26 человек, или 24,7%. Вариант «использую только лицензионные программы» предпочел 21 правозащитник (20%), а 18 человек (17,1%) отметили, что «проходили обучающие тренинги по IT-безопасности». В другой группе был ответ - «периодически меняю пароль (сложный, программа KeePass)» (13 правозащитников - 12,3%), а 7 человек указали, что «используют кодовые слова». Вариант анкеты «пользуюсь шифрованием (полнодисковым, в письмах)» не выбрал ни один правозащитник.
Таким образом, если учитывать наиболее продвинутые технологии защиты информации на компьютере, в интернет-переписке (например, установку vpn-каналов, прокси-серверов; облачное хранилище данных), то следует признать, что большинство участников НПМ/ОНК слабо, неполноценно защищают свою информационную сферу. Подавляющее большинство групп НПМ/ОНК указало в карте наблюдения, что не имеет навыков шифрования записей во время проведения мониторинга и приема по личным вопросам, кое-кто даже заметил: «В этом нет необходимости». Такой подход относится к упрощенному восприятию рисков профессии, когда рисками признаются только конкретные проявления каких-либо факторов, которые могут с течением времени трансформироваться в угрозы. В этой связи возникает вопрос об эффективности пройденных отдельными правозащитниками тренингов, на которых рассматривались разные методы защиты информации.
Как следует из карты наблюдения, около половины групп практически не проводят мониторинг отдельных помещений. Но все же более трети групп НПМ/ОНК во время посещения «беспрепятственно проводят мониторинг любых помещений»; «участники НПМ имеют доступ во все учреждения, и по требованию сотрудниками открываются двери всех помещений». В то же время бывают случаи отказа в мониторинге отдельных помещений. Так 1 февраля 2016 г. в изоляторе временного содержания ДВД г. Астана отказано в доступе группе ОНК к двум камерам. Иначе говоря, результаты этого пункта позволяют заключить, что зачастую с мониторингом отдельных помещений возникают проблемы, или для этого, по-видимому, не хватает времени и человеческих ресурсов. Поэтому отметим, что большинство правозащитников уделяют довольно незначительное время своей деятельности в НПМ и ОНК: от 1 рабочего дня до 6 рабочих дней - 57 человек (54,2%) и 6 человек - от 2 до 8 часов работы. Из всех опрошенных правозащитников только лишь 6 человек работают в этой сфере от 15 рабочих дней до месяца, а 20 правозащитников - от 6 до 15 рабочих дней.
В регионах проводится слабая работа по методической подготовке обеспечения безопасности. В большинстве групп НПМ/ОНК по Казахстану слабо осуществляется разработка планов безопасности, личных превентивных и групповых планов. Один руководитель группы НПМ/ОНК прямо пишет: «По выработанным правилам безопасности, к сожалению, работаем только перед выездом на объект, когда собираемся в офисе на инструктаж». Некоторые прямо отмечают, что пока необходимости в превентивных планах, как личных, так и группы, не было, то есть они готовы делать это только после проявления непосредственных, физически ощущаемых рисков и угроз. Между тем, план готовится именно с целью превенции, а не для работы с последствиями реализованных угроз.
Подавляющая часть групп НПМ/ОНК на момент проведения мониторинга, как мы уже ранее отметили, не имела схемы оповещения об угрозах безопасности, только лишь готовясь ее разработать. В большинстве групп нет чрезвычайных, кризисных планов, которые бы использовались каждым участником, с владением всех навыков его применения. Соответственно, мало, где есть распределение обязанностей и ресурсов для реализации плана действий в чрезвычайных ситуациях. Лишь в некоторых группах обязанности и ресурсы распределяются пока на тренировочных мероприятиях. Но основная обязанность по подготовке выезда и изыскание ресурсов возлагается преимущественно на руководителя группы НПМ (председателя ОНК).
Многие правозащитники указывают, что владение техниками защиты, специальными знаниями по вопросам безопасности стали досконально обсуждаться в группе только лишь после прохождения специальных тренингов. Отмечается, что этими техниками, соответственно, владеют лишь прошедшие такого рода обучение. Большая часть участников НПМ/ОНК проходит обучающие курсы, тренинги по безопасности. Однако, как показал анализ общей карты наблюдения, в повседневной деятельности опираются на собственный опыт.
Словом, тренинги, курсы по безопасности не пользуются огромным непререкаемым авторитетом и признанием среди правозащитников, возможно, по причине их эпизодичности и малой продолжительности. Наряду с этим многие правозащитники с благодарностью вспоминают семинары, тренинги по безопасности, рассматривая их как начало понимания многих вещей в этой области. В одном комментарии в общей карте сказано: «Владение техниками защиты и специальными знаниями в этой области стали обговаривать после обучения на семинаре по мерам безопасности. Владеют ими только те наши коллеги, которые прошли обучение на семинаре в ноябре 2015 г. в г. Шымкент, п. Боровое. Не владеют - те, кто начал работать с 2016 г. Остальные члены группы принимали участие на обучающих семинарах, организованных НЦПЧ (Национальный центр по правам человека)». Часто упоминаются и семинары ОО «Қадір-қасиет». Между тем, в некоторых группах есть люди, которые еще не участвовали в курсах, тренингах.
В общей карте был такой пункт - «юридическая база/полномочия (сотрудничество и конструктивный диалог)», предполагающий знание национального законодательства в области обеспечения и защиты прав человека в разрезе международного права. Так вот подавляющая часть групп НПМ/ОНК в недостаточной мере проработала этот необходимый пункт и ресурс своей деятельности. Как бы то ни было, об этом говорят высказывания по этой графе карты: «нормативно-правовые акты национального законодательства в наличии есть, международных стандартов нет»; «знакомимся с НПА, помогающими провести качественный мониторинг» и «статья 19 Закона Республики Казахстан от 2 июля 2013 года № 111-V «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам создания национального превентивного механизма, направленного на предупреждение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания»«. По этому пункту карты наблюдения у большинства групп НПМ/ОНК есть проработанность лишь отдельных, частных случаев в виде изучения отдельных законов, или опоры на те из них, которые имеют значимость и востребованы по определенным вопросам мониторинга и т.п.
Практически все группы правозащитников делают разные рекомендации по конкретным случаям соответствующим учреждениям, которые, как сообщают некоторые участники НПМ/ОНК, учитываются ими. Согласно одному из членов ОНК: «По итогам первого посещения дана рекомендация по заведению журнала посещения членов ОНК, и она была учтена, передана по всем учреждениям, чтобы все эти журналы завели и использовали».
Следующий многозначный вопрос, поставленный с целью получения выяснения нескольких факторов - это «контролируете ли Вы ход и результаты рассмотрения заявления, находится ли предполагаемая жертва пыток в безопасности?» Более половины правозащитников утвердительно ответила на этот вопрос - 62 человека (59,04%). Чуть больше четверти (29 человек - 27,6%) заявили, что делают это не всегда, а периодически. Достаточно значительное число правозащитников предпочло вариант анкеты: «Это не входит в полномочия НПМ, этим должны заниматься компетентные органы» - 16 человек, то есть 19,7% от всего количества участников НПМ, принявших участие в опросе. К тому же еще 12 правозащитников (11,4%) в общей сложности отрицательно ответили на этот вопрос. Один из них уточнил, что это не входит в полномочия ОНК, другой заметил: «Не было возможности».
Если сложить результаты этих двух ответов, то мы получим 28 участников НПМ/ОНК, или 26,6% не занимающихся контролированием хода и результата рассмотрения заявления жертвы пыток, находится ли она в безопасности. Вдобавок к этому отметим, что большинство групп НПМ/ОНК не всегда пытаются получить доступ к материалам, к отчетам предыдущих проверок (прокуратуры, санэпидстанции и т.д.), к журналам и другим материалам учреждений. Как пишет руководитель одной группы: «Отчеты других проверок не были востребованы». Тем временем в учреждении ЕЦ-166/10 г. Астана 17 февраля 2016 г. было отказано в доступе к журналу ДИЗО (дисциплинарный изолятор). Возможно, в приведенных до этого факта случаях мы имеем дело с нежеланием участников НПМ/ОНК вступать в конфликт с властными правоохранительными структурами, но есть признаки несколько не соответствующих своей миссии бездействий.
Между тем, одна из групп заявила: учреждения «сами по себе, мы - сами по себе, это видно по тому, как выполняются рекомендации участников НПМ, т.е. они не выполняются, а должностные лица не несут никакой ответственности». Но есть и другие, более распространенные мнения, - приведем результаты графы карты наблюдения «независимость Омбудсмена: применение Парижских принципов». Большая часть групп НПМ/ОНК отрицает независимость института Омбудсмена и применение Парижских принципов в нашей стране. Конкретизируем это мнение рядом высказываний правозащитников: «Национальное учреждение должно располагать инфраструктурой, обеспечивающей бесперебойное осуществление его деятельности, в частности достаточным финансированием. Цель такого финансирования должна заключаться в том, чтобы предоставить национальному учреждению возможность иметь свой персонал и свои помещения, с тем, чтобы оно могло быть независимым от правительства и не подлежать финансовому контролю, который может влиять на его независимость. Полагаю, что независимость Омбудсмена в нашей стране не в полной мере соответствует Парижским принципам. Это и недостаточное число штатных сотрудников, и отсутствие филиалов в крупных областях. Независимость Омбудсмена отсутствует, всё-таки это орган, подконтрольный и финансируемый властью». В связи с этим заметим, что некоторые правозащитники заметили, что во время превентивных посещений групп НПМ учреждений их там уже ждали. То есть, эти визиты не были внезапными для сотрудников учреждений, хотя должны быть такими.
Компетентность сотрудников учреждений
Сотрудники, должно быть, хорошо осведомлены о национальном и международном праве в сфере обеспечения прав человека. Данный вывод, по крайней мере, следует из их ответов на такого рода вопросы анкеты. Подавляющее большинство работников учреждений утвердительно ответила на вопросы о том, проходит ли в их учреждениях обучение по таким аспектам защиты прав человека как принципы законности, презумпции невиновности, равенства перед законом, уважения чести и достоинства, норм международного права, законодательство об НПМ, Факультативный протокол к Конвенции ООН против пыток, а также по другим законам.
К примеру, на обучение в их учреждениях по основным нормативным актам и указанным принципам в области прав человека в Казахстане указали 166 сотрудников, или 75,1% от всего числа данных респондентов. А в целом таковых, с разными акцентуациями при ответе, оказалось 192 человека (86,8%). Только лишь 17 человек ответили отрицательно на этот вопрос. При этом в Атырауской области большая часть сотрудников не отметила в своих ответах практически ни один закон, касающийся защиты прав человека. Более половины работников учреждений (150 - 67,8%) ответили утвердительно на вопрос об изучении в их организациях законодательства об НПМ, Факультативного протокола к Конвенции ООН против пыток. Если учитывать тех, кто указывал на частичное изучение этих норм, то всего ответивших утвердительно на данный вопрос было 163 человека (73,7%). И только лишь 32 сотрудника ответили отрицательно на этот вопрос. В то время как в Атырауской области таковых оказалось 9 человек из 14, а четверо ответили - «не знаю». В Костанайской области уклонились от ответа на этот вопрос.
О знании основных международных законов по правам человека заявила большая часть работников учреждений - это 137 человек (61,9%). Одновременно с этим довольно значительное число сотрудников - 48 человек (21,7%) ответили отрицательно на этот вопрос, а 16 человек (7,2%) указали на частичное обучение по данной тематике. Тем не менее, в целом, учитывая разные варианты ответов, подавляющее большинство сотрудников (164 - 74,2%) сообщила об изучении международного законодательства в области защиты прав человека в их учреждении. Вместе с тем, в некоторых регионах по данному аспекту далеко не радужная обстановка. В Атырауской области 10 из 14 сотрудников ответили «нет», в Северо-Казахстанской области - 11 из 27 опрошенных работников местных закрытых учреждений.
Некоторые правозащитники отмечают, что среди сотрудников закрытых учреждений практически не проводятся обучающие программы по обеспечению безопасности для посетителей закрытых учреждений. Только лишь около трети групп НПМ/ОНК в карте наблюдения признала наличие таких обучающих программ для сотрудников закрытых учреждений. В двух группах этот вопрос не проясняли. Остальные правозащитники, то есть более половины, утверждают, что такие программы в учреждениях не реализуются. Приведем их высказывания: «К сожалению, специально разработанных программ для сотрудников закрытых учреждений по обеспечению безопасности для посетителей закрытых учреждений нам не представили. Обеспечивают безопасность, руководствуясь внутренними инструкциями и Приказом МВД РК. Обучающие программы не проводятся. Есть инструкции по обеспечению безопасности, которые сотрудники учреждения обязаны знать. Сотрудники закрытых учреждений по обеспечению безопасности для посетителей закрытых учреждений проходят инструктаж. Обучающих программ нет». Таким образом, в закрытых учреждениях на низком уровне поставлена методическая и методологическая работа по обеспечению безопасности посетителей.
III. Риски и угрозы безопасности правозащитников
В учреждениях в сфере защиты и безопасности участников НПМ/ОНК складывается на первый взгляд весьма благополучная ситуация. Для анализа состояния не только уровня безопасности учреждений, но и также отношения к этому процессу участников НПМ/ОНК им был задан ряд вопросов. Один из них - это «соответствуют ли меры безопасности, предпринимаемые сотрудниками учреждения, специфике последних?» Подавляющее большинство участников НПМ/ОНК ответили утвердительно на этот вопрос - 95 правозащитников (90,4%). Только лишь 2 человека не ответили на этот вопрос, один затруднился с ответом, другой заметил: «Теоретически - соответствуют, но на практике - нет». Всего 6 правозащитников отметили, что меры безопасности, предпринимаемые сотрудниками учреждения, не соответствуют специфике некоторых учреждений, таких как туберкулезного диспансера, принудительного отдела наркологического диспансера (Атырауская область), психдиспансера (Южно-Казахстанская область) и СЛПУ3, УКА4 (Актюбинская область).
Недосказанности правозащитников
Почти все группы НПМ/ОНК в карте наблюдения отрицают какое-либо давление со стороны персонала для сокрытия выявленных фактов нарушения в процессе мониторинга при написании отчета. В это же самое время в трех группах заявили, что есть угроза потерять здоровье; риски репутацией; имеется психологическое давление. В первом случае, видимо, имеются в виду стрессы, возможность заражения, например, туберкулезом и т.п. По второму случаю есть такой пример, когда на имя прокурора г. Астана от осужденного Т. 10 марта 2016 г. поступило заявление, в котором он обвинил председателя ОНК по г. Астана Оздоева Р. в дискриминации, ограничении его права (якобы, путем отказа) на получение разъяснения об освобождении. Оздоев Р., благодаря своим записям понял, что речь идет о событии, произошедшем в учреждении ЕЦ-166/10 4 сентября 2015 г., когда сотрудники колонии пытались его дискредитировать через указанного осужденного. Оздоев Р. в тот же день действия сотрудников, втолкнувших осужденного Т. в комнату с целью задачи ложного вопроса, посчитал провокацией и заявил письменно в ДУИС (копия заявления с печатью имеется). Помимо этого, в одной группе утверждают, что давление персонала иногда бывает в учреждении АП-162/10 (колония-поселение) Павлодарской области, п. Шидерты.
Однако практически все правозащитники утверждают, что «угроз со стороны сотрудников, которые были наказаны/уволены за нарушения, указанные в отчетах», нападений и слежки никогда не было. Ими отрицается существование и анонимных или от известного источника угроз; давление со стороны иных служб; проверок и расследований с целью расформирования группы НПМ; попыток лишения мандата. Правозащитники также единогласно не видят наличие реальных или потенциальных угроз, за исключением одного участника группы НПМ, заявившей: «Потенциальные угрозы имеются».
Подавляющее большинство правозащитников отрицают, что они когда-либо подвергались угрозам в связи с осуществлением функций ОНК, НПМ - 91 человек (86,6%). Но при этом 4 правозащитника уточнили - угроз не было, но отношения испортились, что довольно информативно, несмотря на такое незначительное количество таких респондентов. Почему? Да потому, что наряду с этим 12 других правозащитников (11,4%) признали факты угроз, среди которых - попытки вербовки со стороны спецслужб, жалобу в офис Уполномоченного по правам человека; психологическое давление сотрудников; риск потери работы и т.п. Причем многие из этих правозащитников указывают на неоднократные угрозы.
Помогают косвенно раскрыть риски и потенциальные угрозы в деятельности правозащитников, например, их ответы на такой вопрос: «Что улучшит Вашу безопасность и защищенность в связи с деятельностью НПМ, ОНК?» Большинство из них указали на законодательные меры, в частности, на нормативное закрепление их иммунитета, «как у мажилисменов» - 23 человека (21,9%). Вторая по распространенности мера - это методические инструменты, как-то: знание законодательства; тренинги; умение общаться с осужденными, пациентами и сотрудниками учреждений; помощь психолога; «прописанные инструкции для сотрудников учреждений по защите участников НПМ/ОНК» и «инструктаж по безопасности со стороны сотрудников». Третья группа мер - это «неукоснительное наказание сотрудников, препятствующих деятельности НПМ, ОНК» (14 человек - 13,3%).
_______________________
3 Специализированные лечебно-профилактические учреждения для принудительного лечения больных алкоголизмом, наркоманией и токсикоманией.
4 Речь идет об учреждении Департамента уголовно-исполнительной системы МВД РК.
Четвертая, не менее значимая в деятельности правозащитников мера - ресурсы, материально-технические средства в виде улучшения финансирования, разрешения носить средства защиты, автотранспорта и т.п.
Для выяснения того, что правозащитники относят к рискам и угрозам своей безопасности им был задан вопрос «Что делает Вас уязвимым?». Наиболее популярным ответом в данном случае было указание на недостаточность ресурсов - 34 человека (32,3%). Второй по охвату ответ - это недостаточное знание законодательства (23 - 21,9%), а третий - недостаточное знание международных стандартов прав человека (22 человека - 20,9%). Согласно четвертому по распространенности ответу правозащитников, они считают, что больше всего делает их уязвимыми состав групп НПМ/ОНК, в которых они состоят (9 человек - 8,5%). То есть здесь разговор идет об отсутствии доверия к таким «одногруппникам», подозрении их в том, что они могут предать, подставить под какие-нибудь риски и угрозы, или они могут по своей некомпетентности втянуть в такие обстоятельства. Пятый ответ - риски, угрозы семье (8 - 7,6%). И только 2 правозащитника ответили, что у них все в порядке, ничто не делает их уязвимыми в работе в НПМ/ОНК. В то же время 29 (27,6%) правозащитников не ответили на этот, видимо, скользкий, или неоднозначный для них вопрос. Нельзя исключать, что в данном случае правозащитники, возможно, не хотели нагнетать этот вопрос перед лицом общественности и, тем самым, властных структур.
В этой связи интересны ответы участников НПМ/ОНК на вопрос: «Есть ли знакомые сотрудники учреждений, у которых Вы можете получить достоверную информацию?». Почти половина правозащитников отрицательно ответила на этот вопрос - 50 человек (47,6%). Но более трети участников НПМ/ОНК (36 - 34,2%) признали наличие сотрудников в учреждениях, делящихся с ними информацией, 20 из них уточнили - «не во всех учреждениях». 12 правозащитников (11,4%) не ответили на этот вопрос. Эти данные, несмотря на их многозначность, подтверждают наличие определенного сотрудничества между правозащитниками и сотрудниками учреждений, которое, по-видимому, не ограничивается только рамками поддержания профессионализма в правоохранительной деятельности обеих сторон. Другими словами, в этом случае нельзя исключать наличие определенных лояльных отношений как людей одного круга, когда, к примеру, некоторые правозащитники могут закрывать глаза на некоторые нарушения в учреждениях.
В подтверждение валидности такого вывода приведем ответы участников НПМ/ОНК на вопрос «Публикуете ли Вы информацию по результатам посещений в СМИ (газеты, интернет рассылка, социальные сети и т.д.)?» 21 правозащитник (20%) ответил утвердительно, шестеро из них уточнили - для гласности, общественного контроля, а 9 человек отметили, что делают это не всегда. Тем временем, 12 участников НПМ/ОНК (11,4%) не делают этого, предоставляя «возможность учреждению улучшить ситуацию прежде, чем сделать информацию публичной», или, как выразился один правозащитник, - «боясь навредить». Однозначно не делает этого подавляющее большинство правозащитников - 78 человек (74,2%). Представляется, что эти данные, видимо, отражают, во-первых, опасения части правозащитников уголовного преследования за разглашение информации в учреждениях, которую могут признать недостоверной, ложной. Во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов предположение, что такого рода ответы также могут быть признаком лояльного отношения к власти, ее силовым структурам. В этом проявляется потестарное отношение, поскольку при таком раскладе волей-неволей закрываются глаза на различные нарушения прав человека.
Вместе с тем, большинство участников НПМ/ОНК (88 человек - 83,8%) заявили, что в целом всегда в отчете указывают о нарушениях прав человека (в том числе их прав), выявленных при посещениях в учреждениях. При этом 70 (66,6%) из них сказали, что делают это всегда, а 13 (12,3%) отображают в отчете только отдельные, жесткие нарушения прав. Один заметил, что некоторые моменты не входят в итоговый отчет от офиса Уполномоченного по правам человека. 6 правозащитников дали отрицательный ответ по этому вопросу, один уточнил, что ОНК не обязана делать отчеты; у 12-ти не было ответа.
Отсутствие четкого алгоритма обеспечения безопасности
Многие вышеприведенные ответы правозащитников коррелируют с ответами сотрудников учреждений, например, на вопрос «Были ли в Вашем учреждении случаи, когда участник НПМ/ ОНК оказывался в небезопасных для него/нее условиях?» На данный вопрос все сотрудники практически единогласно ответили «нет». Тем не менее есть основания полагать, что по этому вопросу не все так идеально на самом деле, что можно проследить по нижеследующим данным:
Первое. Складывается впечатление, что в учреждениях нет общепринятого, четкого алгоритма действий на случай нарушения безопасности, в частности, участников НПМ/ ОНК. Такой вывод напрашивается после анализа ответов сотрудников на два вопроса анкеты: «В случае нарушения безопасности участников НПМ/ ОНК есть ли в Вашем учреждении алгоритм действий и кем утвержден?» и «Что включает такой алгоритм действий?» Особенно информативен в этом смысле последний вопрос, так как он был открытым, без предложенных вариантов.
Во-первых, на этот вопрос большая часть сотрудников предпочла не отвечать (117 человек - 52,9%), что также может быть иллюстрацией не только уровня их компетентности по тематике вопроса, но и самого их отношения к НПМ и ОНК.
Во-вторых, почти одна треть опрошенных работников учреждений (69 человек - 31,2%) включила в указанный алгоритм довольно широкий спектр мер самого учреждения - от «немедленной изоляции, эвакуации членов НПМ/ОНК», до «следования инструкциям по безопасности, приказу № 536 МВД», «действий сотрудников в учреждении» и «вызова подкрепления, тревожной группы, наряда». В Атырауской области же вообще ни один сотрудник не изъявил желания заполнять эту графу, в Южно-Казахстанской области 18 из 19-ти сотрудников не ответили на этот вопрос, в Северо-Казахстанской - 24 из 27-ми.
Второе. Некоторые сотрудники видят залог безопасности членов НПМ/ОНК в самих их личных действиях по самозащите. Как видим, в предлагаемых мерах просматривается разноголосица мнений, что может являться признаком туманных представлений сотрудников о действиях в учреждении при угрозах безопасности посетителей. Не случайно при ответе на первый из приведенных вопросов менее половины сотрудников (90 человек - 40,7%) отметили, что в их учреждении есть утвержденный алгоритм действий. Зато при этом они не указали, кем он утвержден, а 9,5% из них не ответили на данный вопрос. Вдобавок к этому - 32,5% сотрудников (72 человек) указали на отсутствие такого алгоритма. Лишь несколько сотрудников конкретизировали, указав, что данный алгоритм базируется на приказах МВД, руководителя учреждения. В некоторых регионах ситуация по этому аспекту более плачевная. В частности, в Атырауской области ответы на этот вопрос распределились среди всех сотрудников следующим образом: нет - 8; нет информации - 1; не знаю - 5. В Карагандинской области отрицательно ответила на этот вопрос ровно половина сотрудников, в Южно-Казахстанской области - 11 из 19-ти опрошенных.